В Москве открылся новый книжный магазин – «Циолковский». Его девиз – «Читать. Думать. Действовать».
Google не сможет создать крупнейшую в мире цифровую библиотеку.

Евгений Фомин как детский писатель

01-08-2017

Он до сих пор мне горит.

А мой мальчик с черным бантом

Вызывает в душе моей

Образ великого Данте

В Италии голубой. (22, 56)

Герой будто растворяется в волнах эмоционального подъема, родительских чувств ("Показалось - меня нет, Осталась - одна любовь"). Но такие детское-нежные зарисовки соседствуют в цикле с публицистическими штрихами, плакатными мазками ("На врагов Мы вдвоем с Бартоли острых классовых чем!")

Такое сочетание присуще и поэзии "На демонстрации" (1938), в которой Е. Фомин живописует праздничную картину, характерную для первомайских и октябрьских торжеств в советское время. Красочное и многоголосое окружение вызывает искреннее восхищение у малыша, впервые увидел такое яркое действо ("маленькое хлопьятко вдивлялось, вслухалось", "на личике удивление, любопытство в глазах"). Автор передает изменчивость впечатлений малого героя от необычного события, свидетелем и непосредственным участником которой он стал по воле взрослых. А одновременно писатель не забывает добавить в традиционном духе советских агиток, что ничего этого не было бы, если бы не революционные завоевания большевиков, если бы не кровопролитная классовая борьба.

На фресках дети. (5, 160).

Эмоциональному восприятию поэмы "Дворец" способствует и ритмика и строфика. Ориентируясь на юных читателей, автор старается избегать однообразия и одномерности. Напротив, в произведении имеющиеся самые строфические формы (катрен, пятистишие, шестивирш, семивирш, восьмистишие), в которых постоянно меняется характер рифмовки (abab, abba, baba, bbaab, aabab, bbadda, aabcbc, aacbbc, aabccbc, abaadcdc). Следовательно достаточно большая по объему поэма не утомляет детского читателя или слушателя. Создается ощущение изменчивости и игривости зрительных и слуховых образов произведения, которое дополняется еще и на формальном уровне.

Чтобы придать поэме игрового характера, Е. Фомин прибегает к одинаковых рифм:

И действительно, Страхопуда стоят,

Застыли воины на страже. (5,156).

Эту же функцию выполняют многочисленные енжамбеманы: фразы игриво перемандровують из строки в строку, из строфы в строфу, подобно самого героя, который путешествует во сне и переступает со ступеньки на ступеньку, поднимаясь все выше и замечая все больше сказочных см в сияющем дворце.

По сравнению с этой стихотворной идиллией, другая поэма из жизни детворы довоенного периода "Павлик Морозов" (1934) приземленное, жесткая и мрачная, хотя вообще звучит в духе своего времени как образец "оптимистической трагедии". События, которые легли в основу произведения, состоялись в начале 1930-х годов в селе Герасимовке тогдашней Уральской, а теперь - Свердловской области. По официальной версии, 3 сентября 1932 там были убиты школьника Павлика Морозова и его брата Федю озверевшими кулаками, упорно сопротивлялись коллективизации и хоронили в пещерах хлеб, чтобы не сдавать государству. Это уголовное дело, которому было предоставлено политической окраски в духе тогдашней борьбы против "врагов народа", с самого начала обросло многими разночтениями и выдумками. Достаточно вспомнить о том, как на Украине того же 1932 года было замучено голодной смертью миллионы "озверевших кулаков", чтобы составить мнение о "объективность" судебного процесса над убийцами мальчиков из далекого уральского села. Как известно, после этого ужасного преступления были арестованы около десяти крестьян-Герасимовке - прежде родственников погибших детей - деда, бабушку, двоюродного брата, дядь. Все они, мол, еще при жизни Павлика Морозова угрожали ему за то, что в 1931 году свидетельствовал против своего отца Трофима как "контрреволюционера" ​​и сочувствующего кулакам, и теперь отомстили смелом обличители "классового врага". Скороиспеченный и поспешный суд вынес приговор - расстрелять Сергея и Ксении Морозовых (деда и бабу), Даниила Морозова (двоюродного брата) и Арсения Кулуканова (дяди). А Павлика Морозова было объявлено смелым пионером большевистской закалки и "канонизировано". Уже с того же 1932 года начал создаваться миф о нем и его бурную деятельность в Герасимовке. А по всей стране стал распространяться детский движение, направленное на разоблачение "врагов народа" на "семейном" фронте, освящались доносы.

Павлик Морозов становится одним из героев-подвижников и о нем пишут Максим Горький и Демьян Бедный, Павел Соломеин и Виталий Губарев, Елизар Смирнов и Александр Яковлев, Сергей Михалков и Степан Щипачев ... Повести, рассказы, очерки, поэмы, стихи, песни, пьесы, статьи, доклады на съездах - вся эта литературная и публицистическая Морозовиана стала неотъемлемой частью жизни, нравственных ориентиров многих поколений советских людей. Поэтому многие были в шоке попытками свергнуть, начиная с 70-80-х гг, героического Павлика с пьедестала славы. Следует упомянуть и о существовании еще одной версии Герасимовская событий, которая в последнее время предлагается и в публикациях, и в телепередачах: считается, что убийцей Павлика и Феди Морозовых был представитель НКВД, который таким образом имел спровоцировать террор против строптивой сельсовета, которая осталась единственной в районе и в целой области, негативно настроенной против коллективизации.

Своеобразным литературным памятником сталинской эпохе и ее мифам является поэма Е. Фомина "Павлик Морозов". Это произведение героического плана, в котором объединены художественное и публицистическое начала. Композиционно поэма состоит из запева, семи глав и эпилога. Во вступительной части произведения Е. Фомин с нежностью и теплотой вспоминает о братьях Морозовых, что так рано были вырваны из жизни:

Дорогие, славные, незабываемые

Наши мальчики малы,

Вы, не взглянув в будущее,

В неизвестное отошли. (5,107)

Боль и скорбь писателя ощущается в строках, посвященных похоронах детей. Ведь это кажется таким неестественным, алогичным, когда гибнут те, что стали жить и мечтать. Словно вся окружающая оплакивали невинные детские жертвы - и люди, и птицы и растения. Но в этой трауре чувствуется и оптимистическая нотка ("песня в небо возвышается Не о мертвых, но живых"). Автор проводит мысль об увековечении памяти Морозовых ("чтобы с вами, хотя в песне, Люди видеться могли"). Вместе Е. Фомин объединяет лирически настроения стихию с публицистикой, интерпретируя сцену захоронения героев как общественно-политическую акцию.


Другие статьи по теме:
 Иван Гнатюк
 Василь Земляк
 ЮРИЙ МУШКЕТИК
 Василий Эллан-Блакитный
 Борис Ильич Олейник

Добавить комментарий:

Введите ваше имя:

Комментарий: